Нет ничего святого.
У них замечательные отношения. Наверное, потому, что на самом деле отношений у них нет. Не друзья, не любовники, не соратники. Разные идеи, разные идеалы, ни одного похожего интереса. Кроме искреннего обожания клубничного варенья, на котором они сошлись в первый же вечер совместного проживания.
Но это нечто, надежней дружбы и крепче любви. Квинтэссенция союзничества, без отягощающих обстоятельств. Почти без.
«Ты пялишься», - Джонатан улегся лицом к стене, но безошибочно угадывает чем занят сосед.
«Нифига, Джей Си», - Джей разгадывает кроссворд. На датском. Держа лист вверх ногами и не смотря на расчерченные строки. Смотрит он на Крейна.
«Пялишься», - уверенно повторяет Крейн. Джонатану в общем было бы совершенно всё равно, но проблема заключается в том, что ему НЕ всё равно. Но черта с два он в этом признается – просто потому, что: а смысл.
«Не-а», - Джей продолжает смотреть, и зрелище ему до крайности нравится. У Джонатана нет привычки спать в одежде, а тонкое одеяло… в общем, тонкое одеяло было хорошей идеей.
«Нет, Джей, мне не холодно», - ответ на невысказанный, но повисший вопрос. Ему вообще жарко, несмотря на плюс двенадцать в помещении: на дворе зима, а полчаса назад рванула колба с реактивами. С на редкость вонючими реактивами: окно приходится держать настежь. Мне не холодно, Джей, и спать с тобой я не собираюсь.
Нормальные молодые люди. С нормальными физическими потребностями. А то обстоятельство, что оба они больные на голову, - и еще непонятно, кто из них более нездоров, - совершенно не меняет дела.
Утро застает их лежащими на одной подушке и под одним одеялом.
«Ты пялишься», - говорит Джонатан.
«Ага», - ради разнообразия, соглашается Джей. Глядя совсем в другую сторону.